И аппетит у него превосходный, хоть и возбуждает
  его не совсем обычная еда. Однако слова покойницы запали ему в душу. Порой -
  в такие вот мгновения - Золт вспоминал их, и его охватывала тревога. Но он и
  сейчас, по своему обыкновению, постарался выбросить их из головы. Лучше
  приглядеться к девочке на кровати.
   Девочке было лет четырнадцать. Золт залюбовался своей жертвой. Какой
  изумительный цвет лица. Кожа гладкая, словно фарфор. Интересно, на ощупь она
  тоже такая? Губы полуоткрыты, словно их нежно разжала девчоночья душа,
  покидающая тело. И чудесные ясные голубые глаза - такие огромные на детском
  личике и широкие, как зимние небеса.
   Наглядеться на эту красоту было невозможно.
   Сокрушенно вздохнув, Золт выключил ночник.
   Он постоял еще немного, снова привыкая к темноте и обоняя пряный аромат
  крови. Потом вышел в коридор. Дверь за собой не закрыл.
   Комната напротив была пуста. Зато в соседней Золт уловил затхлый запах
  пота и услышал храп. На кровати спал парнишка лет семнадцати-восемнадцати.
  Не очень крупный, но и не мелкий. Однако повозиться с ним пришлось больше,
  чем с его сестрой. К счастью, он спал на животе, и, когда Золт откинул
  одеяло и бросился на него, лицо парня оказалось прижато к подушке и крикнуть
  он не сумел. Завязалась яростная, но короткая борьба. Парень быстро
  задохнулся. Золт рывком перевернул тело на спину и с криком впился в
  обнаженную шею. Этот крик был самым громким звуком,