ужас. Я же тебе жена.
   Бобби потянулся к ней. Джулия охотно дала себя обнять.
   Поначалу им было достаточно и такой близости. Но затем на них разом
  накатило единое желание. Они поняли друг друга без слов. Тела их сплелись.
   Зеленоватое свечение на потолке было слишком слабым, Бобби не мог
  разглядеть Джулию. И все же он ее видел - руками. Видел восхитительную кожу,
  гладкую и теплую, видел точеные груди, видел изгибы, придававшие телу
  рельефность, видел упругие мускулы и переливчатую их игру. Так, должно быть,
  слепой ощупью постигает идеал красоты.
   Мир за стенами дома вздрагивал при каждом порыве ветра; вздрагивало при
  каждом чувственном порыве тело Джулии. Наконец Бобби, не в силах больше
  сдерживать тугой напор, вскрикнув, выпустил из себя эту своевольную силу, и
  в тот же миг раздался натужный вскрик ветра. Хлопая крыльями, пронзительно
  пища, метнулась из-под карниза приютившаяся там птица.
   Теперь они лежали рядом в темноте, дыша друг другу в лицо, касаясь друг
  друга чуть ли не с благоговением. Разговаривать не хотелось, да и не нужны
  тут слова: они только все испортят.
   Алюминиевые жалюзи слегка вибрировали на ветру.
   Скоро Бобби ощутил, как любовное послечувствие сменяется необъяснимой
  тревогой: беспросветный мрак давит на него, воздух становится удушливым и
  вязким, как сироп.
   В голову полезли прямо-таки дикие мысли. Ему вдруг показалось, будто он
  только что обнимался вовсе не с Джулией - на