ам, -
  была пуста. Кресло тоже. Томас склонился над рабочим столом, который он
  обычно делил со своим соседом по комнате Дереком, и вырезал из журнала
  фотографию.
   Внешность Томаса озадачивала: вроде бы здоровяк - и в то же время
  заморыш, массивный - и в то же время хрупкий. Физически он был крепок, а вот
  душой и разумом немощен, и этот внутренний недуг так и просвечивал сквозь
  его массивное тело. Коренастый крепыш с короткой шеей, округлыми литыми
  плечами, относительно короткими руками и широкой спиной смахивал на гнома.
  Но только фигурой: лицом он даже отдаленно не напоминал добродушного и
  лукавого сказочного персонажа. Черты его были изуродованы вследствие
  страшной генетической ошибки, биологической трагедии.
   Услышав шаги, Томас обернулся.
   - Жюль! - воскликнул он, бросил ножницы и вскочил, едва не опрокинув
  стул. - Жюль! Жюль!
   Томас был одет в мешковатые джинсы и фланелевую рубашку в зеленую клетку.
  Он выглядел лет на десять моложе, чем ему было в действительности.
   Джулия выпустила руку Бобби и, раскрыв объятия навстречу брату, вошла в
  комнату.
   - Здравствуй, родной.
   Томас двинулся к ней, едва переставляя ноги, словно ботинки у него были
  подбиты железом. Брат был десятью годами моложе Джулии, ему было двадцать,
  но ростом значительно ниже ее. Даже профан в медицине, взглянув на его лицо,
  безошибочно узнал бы все признаки болезни Дауна: тяжелый выпуклый лоб,
  кожные складки