банки кока-колы, одну протянул Бобби,
  другую Джулии, с третьей вернулся к рабочему столу и опять опустился на свой
  стул на колесиках с прямой спинкой.
   - Ловите нехороших людей? - спросил он.
   - А как же, - отозвался Бобби. - Из-за нас тюрьмы набиты под завязку.
   - Расскажите.
   Джулия в кресле подалась вперед, Томас на стуле подкатился к ней, его
  колени коснулись ее колен. Джулия принялась живописать события прошлой ночи
  в "Декодайне". Она приукрасила поведение Бобби и выставила его настоящим
  героем, а свое участие в деле чуть-чуть притушевала. Не столько из
  скромности, сколько из-за Томаса: узнай он, какой опасности подвергалась
  сестра, он бы насмерть перепугался. Томас вовсе не хлюпик - иначе он, не
  дослушав историю до конца, лег бы на кровать, уткнулся в стенку, свернулся
  бы калачиком и больше не вставал. Томас сильный, и все-таки гибели Джулии он
  бы не пережил. Сама мысль, что такое могло произойти, подкосила бы его.
   Поэтому Джулия описала свою, отчаянную атаку на автомобиле и перестрелку
  как забавное происшествие, захватывающее, но ,не страшное. Тут уж не только
  Томас - даже Бобби заслушался.
   Понемногу Томас начал уставать и терять нить рассказа.
   - Я наелся, - сказал он. Это означало, что он узнал сразу так много
  нового, что в голове не помещается. Вот так же и с миром за стенами
  интерната: Томасу этот мир очень нравится, и хотелось бы в нем пожить, но уж
  больно он яркий, цветастый,