тья пальм, в воздухе стоял шелест, а порой, когда толстые черешки
  листьев ударялись друг о друга, раздавался жесткий стук, словно щелкали
  деревянные зубья.
   На бетонной дорожке возле корпуса пятен крови не видно. В машине тоже. И
  на грязной резиновой подстилке в багажнике ничего.
   Стоя у открытого багажника, Фрэнк озирал корпуса мотеля и автомобильные
  стоянки. Через корпус от него молодой человек и девушка лет двадцати
  выгружали багаж из черного "Понтиака". Другая пара с дочуркой школьного
  возраста спешила по крытой дорожке в сторону ресторана. Нет, трудно
  поверить, что Фрэнк ухитрился среди бела дня незамеченным выйти из корпуса,
  совершить убийство и так же незамеченным, в одежде, перепачканной кровью,
  преспокойно вернуться обратно.
   Возвратившись в комнату, Фрэнк подошел к кровати и осмотрел смятое
  одеяло. На нем действительно были багровые пятна. Но, если бы на него напали
  в постели (как - одному богу известно), крови натекло бы куда больше.
  Конечно, будь это только его кровь, было бы неудивительно, что она залила
  лишь рубаху и джинсы. И все-таки расцарапать себе одну руку, потом другую,
  потом обеими руками впиться в лицо и при этом не проснуться - такого просто
  быть не может.
   Да, вот еще что. Царапины оставлены острыми ногтями. А у Фрэнка ногти
  тупые, обкусанные до самой мякоти.
  
  Глава 17
  
   Из интерната Сьело-Виста "Самурай" отправился на юг. На пляже между
  Корона-дель-Мар