ними
  затесалась только одна белая. Сестры Лилли и Вербена питали слабость к
  темным кошкам: чем темнее, тем лучше.
   Гибкие твари мельтешили вокруг Золта, наступали на кроссовки, терлись об
  ноги, обвивали хвостами щиколотки. Тут были две ангорские кошки,
  абиссинская, мальтийская, домашняя бесхвостая, пестрая, но большей частью
  беспородные полукровки. Зеленые, желтые, голубые, серебристо-серые глаза
  смотрели на Золта с любопытством. Кошки не урчали, не мяукали, просто молча
  наблюдали за ним.
   Вообще Золт недолюбливал кошек. Ему приходилось терпеть их под боком не
  только потому, что сестры души в них не чаяли, но и потому, что сестры и
  кошки как бы срослись душами. Прикрикнуть на кошку, ударить ее - все равно
  что поднять руку на сестру. А этого он никогда себе не позволит: мать на
  смертном одре строго-настрого завещала заботиться о сестрах.
   Разведав, что происходит в коридоре, кошки дружно повернули обратно.
  Помахивая хвостами, напрягая переливчатые мышцы, распушив шерсть, они как
  одна хлынули вниз по лестнице.
   Когда Золт вслед за ними спустился на первый этаж, кошки свернули за угол
  и пропали. Он миновал темную, затхлую общую комнату. Пахнуло плесенью из
  кабинета, где ветшали на полках любимые книги матери - сентиментальные
  романы. Проходя через полутемную гостиную, он слышал, как под ногами хрустит
  сор.
   Лилли и Вербену он нашел на кухне. Сестры были близнецами. Светловолосые,
  белокожие