Чейз готов был говорить о чем угодно, кроме Судьи, потому что с ней он
  чувствовал себя удивительно легко, так легко ему не было с женщиной с тех
  пор, как.., с самого "Жюль Верна", секретной операции во Вьетнаме. Но он
  также понимал, что ему хочется болтать, чтобы и далее избегать
  животрепещущей темы.
   - Так я нигде не должен расписаться, что пользуюсь этим материалом?
   - Нет, - сказала она. - Я вам принесу нужные материалы, а вы должны
  вернуть мне все перед уходом.
   Он попытался придумать подходящий повод выспросить у нее, кто приходил к
  ней в отдел в прошлый вторник, но ничего дельного не шло ему в голову. Он не
  мог воспользоваться тем же рассказом, что у миссис Онуфер: рассказом о
  назойливом репортере, потому что уж где-где, а здесь такая причина встретит
  сочувствие. Если он скажет ей правду - пусть сама решает, поверить ей или
  нет, - и если она все же не поверит, он будет чувствовать себя патентованным
  ослом. Как ни странно, хотя он только что познакомился с этой девушкой, ему
  не хотелось выглядеть смешным в ее глазах. Так он ничего и не сказал.
   Была тому еще и другая причина: в комнате сидели два репортера, и если он
  скажет что-нибудь девушке, они тут же узнают, кто он и что здесь делает.
  Тогда ему не избежать очередной фотографии на первой полосе и подробного
  рассказа о всех его последних действиях. Они могут подать информацию либо
  прямо, либо недомолвками