железками.) К тому же
  находясь так близко к дому, он мог по-прежнему поддерживать отношения с
  девушками, с которыми встречался раньше, учившимися в школе на класс или два
  младше, чем он. Если девушки в столице штата окажутся слишком искушенными,
  чтобы обращать на него внимание, то он знал: дома найдется несколько всегда
  готовых юных девиц, с которыми можно будет встречаться хоть каждый выходной.
  (Во время войны его мужской шовинизм слинял, сменившись, что, на его взгляд,
  было гораздо хуже, полным безразличием, глубочайшей скукой.) Теперь,
  остановив машину у административного корпуса университета, Чейз чувствовал
  себя чужим здесь, как будто вовсе и не он провел четыре года жизни в этих
  зданиях и их окрестностях, исходил вдоль и поперек эти дорожки под
  раскидистыми кронами ив и вязов. Эта часть его жизни была отторгнута от
  настоящего времени войной, и чтобы проникнуться ее настроениями и
  воспоминаниями, нужно было вновь пересечь реку войны, чтобы выйти на берег
  прошлого, а этого он не мог позволить себе проделать из чистой
  сентиментальности. Он чужой в этом месте - чужим и останется.
   Чейз нашел отдел регистрации студентов, существовавший в одном и том же
  месте уже более пятидесяти лет, и узнал в лицо почти всех его сотрудников,
  хотя никогда понятия не имел, как их зовут. На этот раз, обращаясь к
  заведующему отделом, он решил, что лучше всего сказать