з. - Так вы не знаете его?
   - Я же сказал, что не знаю. - Бренц повернулся вместе с табуретом. - А
  как это вы взяли у него взаймы двадцать долларов, не спросив даже фамилии?
   - Мы оба были пьяны, - объяснил Чейз. - Окажись я трезвее, ни за что бы
  об этом не забыл.
   - А будь он трезвее, наверняка не дал бы вам денег. - Бренц рассмеялся
  собственной шутке и взял со стойки свой стакан.
   - Возможно, - согласился Чейз.
   Выйдя из таверны и проходя по аллее, он знал, что Эрик Бренц по-прежнему
  сидит на табурете и смотрит ему вслед.
   Похоже, Бренц на самом деле знал человека, о котором шла речь, но не
  хотел говорить о нем, пока не разобрался, что к чему. Какую бы жизнь ни вел
  Бренц до того, как стал владельцем таверны, ее явно нельзя было назвать
  добропорядочной. Он не был наивным и легко внушаемым, как все те, с кем
  говорил Чейз до него, и обладал острым чувством закона. Но даже если Бренц
  что-то скрывает, выжать из него информацию невозможно, поскольку он -
  частное лицо, а у Чейза нет никаких полномочий.
   Он завел мотор и поехал домой.
   В него никто не стрелял.
   В комнате он включил телевизор, посмотрел минут пятнадцать, выключил, не
  досмотрев передачи, открыл книжку, на которой так и не смог сосредоточиться,
  и долго слонялся из угла в угол.
   Инстинктивно он держался подальше от окна.
   В шесть тридцать Чейз вышел из дому и отправился на свидание с Глендой
  Кливер. Отперев