й и проводил остаток дня в своей комнате. Долгими вечерами он читал и
  пил. Когда темнело и шрифт становился трудно различим, он включал маленький
  телевизор и смотрел старые фильмы, которые помнил почти наизусть. Около
  одиннадцати вечера он приканчивал свою дневную бутылку, иногда съедал легкий
  ужин и ложился спать.
   Скромный образ жизни, ничего не скажешь, не об этом он когда-то мечтал,
  но вполне подходящий - надежный, легкий, свободный от сомнений и
  неопределенности, от необходимости делать выбор и принимать решения, которые
  могли привести к новому срыву. Потом, когда АП и ЮПИ растрезвонили о герое
  Вьетнама, отказавшемся лично явиться в Белый дом для церемонии награждения
  медалью за доблесть (хотя от самой медали он не отказывался, поскольку
  чувствовал, что тем самым создаст себе такую рекламу, какой попросту не
  вынесет), у него не стало для этой простой жизни ни времени, ни
  возможностей.
   Он кое-как вынес шумиху, сантименты и восторги. Старался по возможности
  уклоняться от интервью, односложно разговаривал по телефону. Единственное,
  из-за чего ему пришлось покинуть комнату, был этот идиотский банкет - и он
  вытерпел его только благодаря сознанию, что, как только все кончится, он
  вернется на свой чердак, к устоявшейся жизни, лишенной событий, из которой
  его против воли вырвали.
   Происшествие в аллее влюбленных нарушило его планы. Какой уж тут покой.
  Газеты