еского увечья.
   - А? - только и промолвил Чейз. Сердце его колотилось, во рту пересохло.
   - Я думаю, у тебя психические проблемы, из-за которых ты и попал в
  госпиталь, а затем был демобилизован. - Он замолчал.
   - Ты ошибаешься, - сказал Чейз.
   - Может - да, может - нет. Мне понадобится еще немного времени, чтобы
  узнать все точно. Ладно, спи спокойно, мистер Чейз. Ты еще не приговорен к
  смерти.
   - Подожди! - остановил его Чейз.
   - Да?
   - Я должен тебя как-то называть. Не могу же продолжать думать о тебе
  абстрактными категориями, вроде "тот тип", "незнакомец" или "убийца".
  Понимаешь?
   - Да, - сказал тот.
   - Так как же?
   Его собеседник немного помолчал и сказал:
   - Можешь называть меня Судья.
   - Судья?
   - Ну да. Как в формуле "судья, присяжные и палач". Он засмеялся и тут же,
  закашлявшись, повесил трубку, точно телефонный хулиган.
   Чейз достал из холодильника яблоко, отнес его на стол, положил на
  салфетку, затем сходил к посудному ящику за фруктовым ножом, очистил яблоко,
  разрезал на восемь долек и принялся усердно жевать. Ужин, конечно, не
  слишком плотный, но ничего, в стакане виски достаточно калорий, чтобы
  подкрепить его. Он налил себе порцию на десерт.
   Потом вымыл руки, липкие от яблочного сока, выпил еще один стакан и
  уселся на кровати, невидящими глазами глядя в телевизор. Он пытался ни о чем
  не думать, кроме привычной повседневности: