хлынула в
  открытые раны, и у него дух захватило от удовольствия и боли.
   Через сорок пять минут выбравшись из ванны, Чейз обработал самые глубокие
  царапины мертиолатом, надел легкие слаксы, спортивную рубашку, носки и
  кроссовки. Со вторым стаканом виски в руке он уселся в кресло и стал
  раздумывать, как поступить дальше. Необходимость предпринять активные
  действия одновременно будоражила его и пугала.
   Прежде всего ему, пожалуй, следует поговорить с Луизой Элленби, подружкой
  убитого Майкла Карнса. Полиция допрашивала их каждого по отдельности, но кто
  знает, возможно, вместе они смогут вспомнить что-нибудь упущенное в ту ночь
  - какую-то важную деталь.
   В телефонной книге значилось восемнадцать Элленби. Но Чейзу повезло,
  потому что он вспомнил, как Луиза рассказывала, что ее отец умер, а мать
  больше не вышла замуж. В книге оказалась лишь одна женщина по фамилии
  Элленби. Клета Элленби, жившая на Пайн-стрит, в районе Эшсайд.
   Он набрал номер и стал ждать; после десятого гудка трубку сняли. Голос на
  другом конце провода, теперь спокойный и уверенный, явно принадлежал Луизе
  Элленби. В нем звучала томность, проникновенная женственность, которой он
  прежде не заметил и не мог даже себе вообразить. Она назвала свое имя.
   - Это мистер Чейз, Луиза, - сказал он. - Помнишь меня?
   - О да, конечно. - Похоже, она была искренне рада услышать его голос,
  впрочем, наверное, любому приятно