о
  правилах поведения. Всего семь лет назад он был ее ровесником, однако тогда
  семнадцатилетние были-таки детьми. Он и забыл, как рано они теперь
  взрослеют, точнее, начинают считать себя взрослыми.
   - Вы правда не хотите выпить? - спросила она, отпив из своего стакана.
   Чейз снова отказался.
   Луиза откинулась на спинку кушетки, скрестила голые ноги, и тут он вдруг
  сообразил, что сквозь тонкую ткань майки видны соски ее маленьких грудей.
   - Знаешь, - сказал он, - до меня только что дошло: ведь твоя мама,
  возможно уже спит, если ей рано на работу. Я не хотел бы...
   - Мама на работе, - перебила Луиза, застенчиво посмотрев на него. Может
  быть, она и сама не понимала силы воздействия этого взгляда: ресницы
  опущены, голова чуть-чуть наклонена набок. - Она работает официанткой в
  баре. Уходит на работу в семь, освобождается в три, а домой приходит около
  половины четвертого утра.
   - Понятно.
   - Вы испугались? - спросила она с улыбкой. - Ну, что мы с вами здесь
  вдвоем?
   - Конечно нет, - ответил он, тоже улыбаясь, откинулся на спинку дивана и
  повернул голову так, чтобы видеть ее. Но теперь-то он точно знал, что ее
  чувственные позы - не случайность, они продуманы до мелочей.
   - Итак, с чего начнем? - спросила она, явно вкладывая в эти слова двойной
  смысл.
   Чейз сделал вид, будто не заметил этого, и в течение получаса заставлял
  Луизу вспоминать ту ночь, сопоставляя