еня есть на то причины, - ответил он. - Личные.
   Вернувшись домой, Чейз стал обдумывать новый факт, и теперь он уже не
  казался ему столь важным. То, что Судья носил кольцо на мизинце, еще не
  доказывало его сексуальной извращенности - так же как длинные волосы не
  показатель революционного настроя и склонности к насилию, а крошечная
  мини-юбка вовсе не говорит о том, будто ее обладательница всем доступна лишь
  потому, что открывает ноги выше допустимого общественной моралью предела. И
  даже если Судья гомосексуалист, от этого найти его ничуть не легче. Конечно,
  в городе есть места, где собираются геи, и Чейз знал их почти все, если
  только они не повыходили из моды. Но в этих злачных местах пасутся сотни
  людей, и нет никакой гарантии, что их посещает Судья.
   Чейз разделся; мрачное настроение вернулось к нему, и, взяв с буфета
  стакан, он подошел с ним к холодильнику, бросил два кубика льда, взялся было
  за бутылку виски, но понял: для того чтобы заснуть, ему вовсе не нужно пить.
  До смерти уставший, он забрался в постель, оставив лед таять в пустом
  стакане, протянул руку и выключил ночник. Темнота была тяжелой и теплой и в
  первый раз за долгое время действовала на него успокаивающе.
   Уже засыпая, он стал думать, не глупо ли поступил, отвергнув открытые
  сексуальные притязания Луизы Элленби. Он провел много месяцев без женщин и
  без стремления к ним. Луиза вызвала у него возбуждение,