ась боль, охватившая весь череп. Когда он сел и попробовал выбраться
  из постели, мышцы воспротивились, точно заржавленные стальные полосы,
  трущиеся друг о друга без смазки.
   Ему было так плохо, что он просто отмахнулся от привычных кошмаров - не
  до них.
   В ванной, ухватившись руками за раковину, Чейз приблизился к пятнистому
  зеркалу и увидел, что его лицо выглядит изможденным и гораздо более бледным,
  чем всегда, а под глазами залегли глубокие темные круги. Грудь и спину
  покрывали синяки размером с отпечаток большого пальца, но болели они так,
  словно были гораздо крупнее.
   Чейз убедил себя, что горячая ванна улучшит его самочувствие, но на самом
  деле после нее стало только хуже. Вернувшись в комнату, он начал ходить из
  угла в угол, размахивая руками, пытаясь превозмочь боль, не обращать на нее
  внимания. Он заставил себя проделать десяток отжиманий и приседал до тех
  пор, пока у него не закружилась голова и ему не показалось, что он вот-вот
  потеряет сознание. И все-таки там, где ванна оказалась бесполезной,
  гимнастика, хотя и не совсем, но помогла. Он знал, что единственное
  лекарство - деятельность, и начал одеваться.
   При свете дня, окутанный болью, как плащом, Чейз подумал, что его план
  никуда не годится и заранее обречен на неудачу. Однако он знал, что не может
  теперь прекратить свое расследование. По-прежнему его обуревало сложное
  чувство: смесь страха и желания