олов к каждому необходимому предмету мебели. Чейз
  остановился в коридорчике и кашлянул, хотя был уверен, что сотрудницы
  видели, как он вошел. Одна из женщин, та, что потолще, допечатала страницу
  до конца, вытащила листок из машинки и аккуратно положила его в коробку с
  такими же бланками. Потом она взглянула на Чейза и улыбнулась. Это была
  деловая улыбка: рот приоткрылся, и уголки губ поднялись ровно настолько,
  чтобы можно было счесть это выражение лица улыбкой. Подержав улыбку на лице
  пару секунд, изображая минимум профессиональной любезности и дружелюбия, она
  сбросила ее. Губы женщины вытянулись в прямую линию, которая не выглядела ни
  улыбкой, ни кислой гримасой, но которая, как подумал Чейз, помогала ей
  сберечь массу сил и неплохо предохраняла лицо от морщин. - Чем могу помочь?
  - спросила она.
   Заранее решив воспользоваться приемом, которым, скорее всего, пользовался
  Судья, когда приходил сюда изучать жизнь Чейза, он сказал:
   - Я занимаюсь семейной историей и хотел бы знать, не могу ли посмотреть
  кое-что в городских архивах.
   - Конечно, - сказала толстая женщина, быстро поднимаясь со стула.
  Табличка на ее столе гласила: "Миссис Онуфер"; ее коллега, "Миссис Клу",
  даже не подняла головы и продолжала стрекотать на машинке.
   Миссис Онуфер обошла вокруг своего стола, прошла через коридорчик и
  поманила его за собой. Через черный ход они попали в большую комнату