бождение Майка, не было бы чрезмерной платой.
   - Ничто? - спросил Мак-Гиви.
   - Ничто.
   В поле зрения суетились механизмы, снабженные манипуляторами, захватами,
  мозгами и глазами.
   - Ну что ж, это здравый подход к сотрудничеству, - сказал доктор,
  присаживаясь на край стола, уставленного лабораторными чашками под
  прозрачными пластиковыми колпаками. В чашках плавали образцы тканей. -
  Особенно потому, что я хотел бы уговорить вас согласиться на важную
  операцию.
   Майк подался вперед, сжимая подлокотники кресла, насыщая воздух своим
  новым запахом. Его новые глаза сузились, новая кровь пульсировала в жилах.
   - Какую операцию?
   - Мы должны изменить ваше лицо.
   Майк почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди. Его бросило в холод,
  потом в жар и снова в холод.
   - Возьмите себя в руки. Я понимаю, что вы сейчас испытываете. Никто не
  хочет потерять свое лицо. Это сильнейший удар по личности человека. А ваше
  желание сохранить свое лицо велико еще и потому, что вы были Исполнителем.
   - Что нужно сделать с моим лицом? - отрывисто спросил Майк. Его
  переполнял неподвластный разуму страх - страх, что потом придет очередь и
  для души, что они удалят все, что когда-то было Джорговой, и превратят его
  во что-то чужое.., в покрытый сладким кремом отравленный торт. Из глубины
  его существа поднимался протест против изменения. Он и сам не знал почему.
   - С самого рождения вас учили - и во сне,