аза,
  потом запах. А теперь и лицо. В панике он вскочил, озираясь.
   Эта была та же самая комната, в которой он находился перед операцией.
  Мягкие кресла, психоделические цвета, бархатные портьеры - все было то же
  самое. Портьеры, как он знал, закрывали стены, а теперь и окно. Повернув
  голову влево, Майк увидел Мак-Гиви, который полулежал в кресле, закинув руки
  за голову.
   - Доброе утро, - сказал доктор.
   Майк попытался пошевелить губами и обнаружил, что они тоже покрыты желе.
  Он быстро нащупал свой нос, обнаружив, что в ноздри вставлены две трубочки,
  проведенные сквозь повязку для доступа воздуха в легкие.
   - Я изменил ваши губы и заменил ваши прекрасные зубы на более крупные,
  которые больше подходят к вашему новому лицу. Повязки удалят завтра вечером.
  Вы спали два дня.
   Чувствуя себя слабоумным идиотом, Майк показал на свои глаза и провел
  рукой над повязкой.
   - Вы же ничего не увидите, - сказал Мак-Гиви. Майк настойчиво повторил
  движение.
   - Ну хорошо, - сказал доктор, отходя к туалетному столику за зеркалом. -
  Вы, я вижу, достойный потомок Нарцисса.
   Майк взял из его рук зеркало в перламутровой оправе, руки дрожали, когда
  он поднес его к лицу. Он посмотрел в свои глаза. Теперь они были синими. А
  раньше - карими. Полупрозрачное желе скрадывало черты лица. Два черных
  отверстия трубочек, вставленных в ноздри. Черно-багровая прорезь там, где
  должен быть рот. Еще он мог различить неясные очертания бровей.