о такие же,
  как у нее. И на всех этих лицах в подземке и в самолетах. Глаза этого
  человека, который сидит в башне с винтовкой на коленях и снова и снова
  облизывает губы. И глаза людей, которых он убил: пустота. А ты часто грезишь
  обо мне, не так ли? И, может быть, однажды ты хоть ненадолго задумался о
  времени, когда ты видел жизнь во всех этих глазах вокруг тебя. Ты ездил на
  одну из этих якобы всемирных выставок. Ты стоял в очереди три часа двадцать
  минут и десять секунд; и ты знаешь, что прошло именно столько времени,
  потому что тебе сказали об этом большие электронные часы с индикацией
  секунд, висящие вверху. И за все это время эти люди сказали только две сотни
  слов, в основном веля детям замолчать и прося жен и/или мужей постеречь
  место, пока они сходят в туалет или попить. И пустые взгляды. Потом, по
  прошествии стольких секунд, каждый проходил через двойные бронзовые двери,
  похожие на металлические губы, в тоннелеобразный зал. Один напирал на
  другого, образуя бутерброд из людей, все рассматривали экспонаты. И один
  экспонат зажигал на всех лицах свет. Ты помнишь его. Это был обучающий
  экран, демонстрирующий модель оплодотворения женского яйца мужским семенем.
  Там было полностью воспроизведено строение всех органов и частей,
  двигающихся в ритме древнего, сущего до Бога акта. Регулярно (каждые десять
  минут!) оплодотворялось дурацкое пластиковое яйцо. И все глаза загорались
  при