я подушка
  ему бы не помогла. Водители, как я понял, пришли к тому же выводу. За
  пуленепробиваемым винтовым стеклом можно было разглядеть их искаженные
  ужасом лица.
   Казалось, их падение длится целую вечность, хотя на самом деле заняло от
  силы несколько секунд. От грохота лопастей зазвенели стекла моего ховеркара;
  гул разнесся над морем, подобно звуку пушечного выстрела. Сжатый воздух
  вырвался с чудовищной силой, - я подумал даже, как бы в моей машине не
  вылетели стекла. Я не хотел видеть то, что неизбежно должно было произойти,
  но, как ни старался, не мог отвести глаз, словно завороженный зрелищем этого
  падения...
   Вниз...
   Вниз...
   "Ревунок" достиг пляжа, взметнув смерч песка.
   Но его падение не замедлилось.
   С грохотом, от которого чуть не лопались барабанные перепонки, с лязгом и
  скрежетом искореженного, сокрушаемого невообразимой силой металла он
  врезался в землю. Кабину сорвало с движущейся платформы и швырнуло в сторону
  океана; на скорости более сорока миль в час она врезалась в песок, проехала
  в нем борозду и остановилась только в тридцати футах от берега. Водители
  были уже мертвы.
   В момент столкновения с землей топливный бак под платформой треснул, и
  жидкое горючее выплеснулось на раскаленную движущуюся часть. Полыхнуло алым
  и ослепительно желтым, столб огня ввинтился в воздух, взметнувшись на добрую
  сотню футов. Полицейских, ехавших на "ревунке", разметало по песку,
  некоторых