дюжина пешеходов, и ни один не удостоил меня взглядом, так что, решил я,
  маскировка работает.
   Двадцать пять минут ходьбы от ее комплекса - и вот Гробница. В некоторых
  окнах административного крыла горел свет. Под зданием было не менее дюжины
  подземных уровней с камерами и комнатами для допросов. Самая прогрессивная
  тюрьма, самая современная - по крайней мере такой она была прежде. Но за
  годы, прошедшие с возобновления "холодной войны", она стала куда менее
  прогрессивной - при содействии реакционеров, которые рассматривали любое
  изменение как часть вражеского заговора, а несогласие - как ниспровержение
  устоев общества. Идеи реабилитации преступников были забыты теми, кто
  считал, что наказание предпочтительнее исправления. Отчаяние, тоска и гнев
  становились спутниками тех, кто был заточен в этих стенах.
   А теперь там была Мелинда.
   На стоянке замерли три "ревунка", пустые и запертые. По краям площади
  высились сугробы, которые еще не успели убрать. Пустынную улицу пересекали
  длинные тени фонарей. Более всего это зрелище напоминало фильм, в который я
  попал при помощи непонятной магии.
   Пистолеты лежали у меня в карманах, хотя я молился сумасшедшему Богу,
  которому ни до чего и ни до кого не было дела, чтобы мне не пришлось ими
  воспользоваться. Но ощущение рифленой рукоятки на ладони придавало
  уверенности - так католик хватается на смертном одре за распятие, чтобы не
  страшно было умирать.