Завернув за угол, я перешел заледеневшую улицу и направился к главному
  входу.
   Двери открылись; двое полицейских прошли к "ревункам" на стоянке, сели в
  последний и укатили.
   Я пошел дальше. Через тротуар, вверх по лестнице, по серым ступеням;
  сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Я прошел через двойные двери в
  залитый светом холл, затем по главному коридору к лифту, на котором
  спустился на уровень камер. За дверью сидел часовой. Вот и первое
  препятствие.
   - Да? - сказал он, отрываясь от журнала с раздетыми девчонками.
   Я проник в центр его разума, отыскивая сцены его прошлого и будущего,
  которое он себе представлял. Я не делал этого с детских лет, когда надо мной
  проводили эксперименты в ИС. Процедура была неприятной и болезненной не
  только для моей жертвы, но и для меня самого. Но я отыскал худшие его мысли,
  крывшиеся в глубинах подсознания, - мечты, которых он боялся и стыдился. Я
  выбрал одну из них: он и его одиннадцатилетняя сестра, цепи, хлыст и прочие
  атрибуты сексуального извращения - все это с такой силой хлынуло в его
  сознание, что видение стало для него реальностью, и он перестал меня
  замечать. Он откинулся назад и замер.
   Я покинул его разум.
   Часовой согнулся над столом, ухватившись за его край, и тряс головой. Я
  вытащил из кармана пистолет и ударил его рукояткой по голове. Он тяжело
  отвалился в кресле. Я через стол подтянул к себе его обмякшее тело, стащил