тать ее и пропустить через свой
  разум, как сделал это с Ребенком. Бог станет частью меня, сольется со мной,
  утратив Свою индивидуальность. И тогда я воистину стану Богом.
   Я не мог заснуть до утра. Не терпелось увидеть Морсфагена, поговорить с
  ним как с человеком, убедить, чтобы он отвел меня к Ребенку. Как только он
  сделает это, мне больше не придется говорить с ним как человек с человеком.
  Я буду выше этого.
   Мне было страшно этой ночью, в каждой тени чудились какие-то громадные
  твари. Разум Бога, Его подсознание и сознание - как все это будет выглядеть?
  Смогу ли я справиться с этим или окажусь раздавленным и поглощенным Им? Я
  заставил себя забыть о такой возможности. Но страх остался. И страх этот был
  подобен страху маленького ребенка, впервые пришедшего в огромный собор и
  увидевшего гигантские, кажущиеся грозными фигуры святых, вырезанные на
  мраморе колонн.
   В девять утра явился улыбающийся Морсфаген.
   - Думаю, вы хотите узнать расписание на сегодня, - сказал он.
   Я ничего не ответил. Я играл ту роль, которую выбрал для себя сам.
   - Мы начнем с пресс-релиза о вашей вчерашней перестрелке с полицией. Вы
  знаете, что были серьезно ранены? Возможно, даже смертельно?
   Он хотел увидеть мою реакцию, чтобы верней раздавить меня. Но я ему
  такого удовольствия не доставил.
   - Затем мы покажем фильм об этой перестрелке - его уже сняли. Очень
  реалистично, особенно лужи крови. Мы нашли для вас великолепного