епного дублера,
  снимали со спины и в тени, так что трудно сказать, кто это.
   Я ничего не сказал. Он прошуршал бумагами, которые держал в руках, и
  продолжил:
   - Согласно рапорту три офицера пали от вашей руки. Двое - из известных
  семей, а у одного брат - священник. Готовы снимки для прессы. Вечером
  пройдет слух, будто вы умерли на операционном столе. Надеюсь, вы понимаете,
  что мы спасаем вас от расправы, хотя вы и убили тех, кто был в "ревунке", и
  трех полицейских. А теперь - первый приказ на сегодня. Вы пойдете с нами и
  поможете доснять фильм в операционной. Дублер не заменит вас при ярком
  свете. Советую умереть убедительно, лежа там. Иначе вам дадут наркоз.
   Он сделал паузу, глядя на меня. Настало время мне разыграть свою партию:
  линия поведения была предельно ясна.
   - Послушайте, может, нам заключить сделку? - сказал я с отчаянием в
  голосе.
   Генерал улыбнулся. Он проглотил наживку. Слабость Морсфагена была не в
  том, что он жестко следовал военному уставу, а в том, что он жаждал власти
  над другими людьми, получал удовольствие, побеждая кого-либо. Я давал ему
  именно то, чего он хотел. Чтоб ему этим подавиться.
   - Я не вижу в этом необходимости.
   - Вы кое-чего не знаете, и если бы узнали, то здорово бы выиграли.
   Он сдвинул брови, потом снова улыбнулся:
   - И чего вы хотите за эту ценную информацию?
   - Свободу. Мне и Мелинде. Мы останемся в городе. Я буду делать то, что вы
  хотите.
   - Я в это