. На такое я не Ч рассчитывал. Мои зубы клацнули, челюсть пронзила
  боль, перед глазами вспыхнули звезды - разноцветные, с тысячью лучей, - и я
  мешком рухнул на кровать.
   Рот наполнился кровью. Я сплюнул на простыню. Пятно оказалось неожиданно
  ярким.
   - Усвоили урок? - спросил Морсфаген.
   - Вы солгали.
   - Ну, тогда мне кажется, что вы его усвоили.
   - Все военные - это кастрированные уроды, которые не способны ничего
  сделать с женщиной, а могут только избивать других.
   - Придержите язык, - предупредил он.
   - Бесполый ублюдок! - прошипел я.
   - Ларри! - позвал он молодого солдата. Парень шагнул вперед, держа
  карабин наготове. Морсфаген придвинулся ко мне.
   Ларри сделал еще пару шагов, встал передо мной, поднял карабин над
  головой - все это происходило медленно, как в балете, - и обрушил приклад на
  мое левое плечо.
   На этот раз я не увидел разлетающихся звезд, а только всеобъемлющую
  бархатную тьму...
   Я пришел в себя от запаха нашатыря и, закашлявшись, оттолкнул флакон, но
  больше никакого сопротивления не оказал. Морсфаген укрепился во мнении, что
  знает меня. Он ничего не заподозрил и считал мою ярость вполне естественной.
   Меня провели по коридору, втолкнули в лифт, доставивший нас в студию, где
  я изобразил им мертвеца. Очень убедительно, как мне сказал Морсфаген. Они
  даже позволили мне пролить немного крови...
   Днем фильм был уже готов. Его с нетерпением ждали в вещательных
  компаниях,