ЗАИКАНИЯ!
   Голос шел отовсюду, он рокотал, полный глубинной силы и страсти, - и в то
  же время успокаивал.
   И там были искусственные груди, чтобы кормить его...
   ...и.., и...
   НУ, ДАВАЙ!
   Компьютерный психозонд подражал раскатам грома и звуку цимбал.
   И там были обвитые проводами руки, укачивавшие и баюкавшие его, и он
  выглянул из своих пеленок и.., и...
   ДАВАЙ!
   ...и увидел безносую маску с пустыми хрустальными глазами, в которых
  отражалось его покрасневшее лицо. Неподвижные черные губы вполголоса
  напевали: "Спи-и, моя радость (ти-и-тр-р), усни-и..." Все эти "ти-и-тр-р",
  время от времени встревавшие в колыбельную, сопровождали, как он обнаружил,
  смену в голове его "матери" пленок с записями. Он искал запись собственного
  голоса. Ее не было.
   НУ, ДАВАЙ ЖЕ, ДАВАЙ!
   Он огляделся, и вместе с проникновением в суть вещей пришло понимание,
  и...
   ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ ЗАИКАТЬСЯ, ТО ПРОИГРАЕШЬ.
   - Я ничего не помню после этого. ПОМНИШЬ.
   - Нет!
   ДАДАДА.
   Машина коснулась какой-то частицы моего мозга своими синими пальцами. В
  голове взорвалось облако неона.
   Я МОГУ СДЕЛАТЬ ВОСПОМИНАНИЕ ЕЩЕ БОЛЕЕ ЯСНЫМ.
   - Нет! Я скажу.
   ГОВОРИ.
   Он огляделся, и вместе с проникновением в суть вещей пришло понимание, и
  его первые слова были.., были...
   ДОГОВАРИВАЙ ДО КОНЦА!
   - Его первые слова были: "О Боже мой, Боже мой, я не человек!"
   ПРЕКРАСНО. А ТЕПЕРЬ РАССЛАБЬСЯ И СЛУШАЙ.
   Мой электронный Давид отсеял