вышел на утес, нависающий
  над зияющим провалом. Далеко внизу ворочалась какая-то масса, и ее жар
  опалял мне лицо.
   Отсюда пришел Минотавр. Отсюда исходит все. Я потянулся туда и принялся
  хватать первое попавшееся - искаженный образ, оболочку сна... И поймал Реку
  Ненависти. НЕНАВИСТЬ, НЕНАВИСТЬ, НЕНАВИСТЬ. НЕНАВИСТЬНЕНАВИСТЬНЕ
  НАВИСТЬНЕНАВИСТЬ... Где-то в середине ее плавало некое двухголовое создание,
  рассекая ядовитые воды изогнутой шеей. Я ухватил Т в НЕНАВИСТИ и проследил
  его течение. Т вело к жадно сосущему рту и к материнской груди.., оно
  разрасталось.., и я позволил поТоку неоТвраТимо не-сТи меня Туда, где
  Таилась Теорема...
   Теория, Текущая в Тени веТвей.., поТоком Тысяч сТолетий, уТомиТельно и
  Тоскливо... Трижды Трижды сТо квадраТный корень сквозь сТочные Трубы Теперь
  для...
   Поток несся слишком стремительно. Я видел теорию и не мог достаточно
  быстро отклонить ее в сторону океана, туда, где крутился водоворот,
  извлекающий из подсознания мысли, - те самые мысли, что теперь пыльным
  шепотом произносились в далекой комнате, мысли, что записывали серьезные
  люди с серьезными лицами. Люди, которые, вне всякого сомнения, и слушали
  серьезно.
   Должно быть, в конце концов наркотики подействовали на Ребенка, иначе я
  был наверняка бы заживо проглочен мысленным конструктором и уничтожен в
  котле его безумия. Двухголовая бестия уже не раз проплывала мимо, не
  привлекая