ьно контрастировали с
  ее обликом.
   - Я ничего и не скрываю, - в сотый раз прозвучало мое уверение.
   Мы потягивали вино, но у меня и без того кружилась голова.
   - Все, что ты думаешь по поводу комплекса Искусственного Сотворения, твое
  отношение к ЦРУ и всем тем, кто использует тебя...
   - Эта книга может быть только честной.
   - Отказываешься?
   - Просто нужно подумать.
   - Вспомни простую истину: земля, подмытая водой, может провалиться.
  Поверь, сенсации способствуют продаже книги.
   Я вспомнил некоторые пассажи из "Тел во тьме", улыбнулся, глотнул вина и
  почувствовал, что краснею.
   Музыка смолкла. Плясавшие на стенах красочные огни угасли. Но вот
  сменилась пластинка, зазвучала мелодия "Шехерезады", и стены вновь стали
  цветными - с желто-оранжевыми и малиновыми искрами.
   Она поставила свой бокал перед экраном, который что-то бормотал, вышла на
  балкон и стояла там, паря над поросшим соснами склоном. Моя гора сбегала к
  острым скалам, а внизу простиралось море. Волны вспенивались, разбиваясь о
  камни внизу, и шум прибоя смутным эхом доносился до нас.
   Я подошел и встал рядом, заставляя себя сохранять спокойствие.
   Полная луна уже поднялась высоко. В ее бледном свете моя гостья была
  прекрасна, но казалась призрачной, нереальной, словно сошедшей со страниц
  книг Эдгара По, - а может, старалась казаться таковой.
   - Я все думаю о "Дрэгонфлай", - сказала она, глядя в небо.
   Тучи, серые на фоне чистого неба,