лагаю,
  выглядевшего словно посаженное в клетку и не находящее успокоения животное.
   Я попытался возобновить беседу, но не нашел подходящего повода. И тут мне
  подумалось, что, возможно, каким-то непостижимым для меня образом она
  проникла в суть моих проблем куда глубже, чем я сам.
   Моя гостья пересекла комнату - прекрасная в своем полупрозрачном платье -
  и коснулась нежной рукой моих губ.
   - Уже поздно, - сказала она и убрала руку.
   - Когда мы начнем? - спросил я.
   - Завтра. И запишем все интервью.
   - Тогда до завтра.
   - До завтра.
   Она ушла, а я остался стоять с бокалом в руке и Замершим на губах
  прощанием. Затем отправился в постель помечтать.., и проснулся,
  почувствовав, что мне необходимо утешение, странное утешение, которое я мог
  найти только в одном месте.
   СЕЙЧАС ЧЕТЫРЕ УТРА, - произнес металлический мозгоклюй, запустив свои
  эфирные щупальца в мои мозги.
   - Я знаю.
   РАССЛАБЬСЯ И РАССКАЗЫВАЙ.
   - О чем рассказывать? Объясни, что я могу - что должен сказать тебе.
   НАЧНИ СО СНА, ЕСЛИ ТЫ ВИДЕЛ СОН.
   - Я всегда вижу сны. ТОГДА НАЧИНАЙ.
   - В небе грозовые тучи - темные, тяжелые, зловещие. Солнце не в силах
  пробиться сквозь них. Под чернотой громоздящихся одна на другую туч, полных
  дождя, - холм, высокий округлый холм, которому Природа придала форму
  гротескного шишковатого нароста, уродующего лик Земли. Там люди.., люди...
   ДАВАЙ.
   - Всегда то же самое - "давай, давай,