поведать о слишком многом, ты тонешь в
  деталях. Это случается со всеми.
   - Так я и думал, - сказал я.
   Она была одета в милую блузку с фестончатым вырезом, на разглядывании
  которого я себя и поймал. И испытал чувство сродни шоку. Нет, я не испытал
  отвращения, как некогда. На самом деле ее полная, прекрасной формы грудь
  волновала меня. Вероятно, мой компьютерный психиатр был прав: это и есть
  цель, вполне законное желание.
   Мелинда проследила направление моего взгляда. Возможно, из-за этого и
  случилось все остальное - она ожидала знака, и вот теперь увидела.
  Придвинулась ближе и, наклоняясь ко мне, дразняще провела кончиком языка по
  приоткрытым губам, как бы желая сказать: "Как ты себя чувствуешь? Пришло ли
  время? Почему ты ничего не делаешь?"
   И я повиновался ее желанию. Коснулся ее губ своими, обнял обеими руками и
  почувствовал, как полная грудь прижалась ко мне. И это не было
  отвратительно.
   Потом я провел рукой по ее ноге, ощутив тепло бедер под юбкой. Расстегнул
  блузку, высвободил грудь и прикоснулся к ней губами. Минута растянулась в
  час, и наслаждения в ней было заключено на сто лет.
   Мелинда стояла передо мной - смуглая стройная женщина в сиянии молодости.
  Мы поцеловались и ничего не говорили, потому что слова нам больше не
  требовались.
   Я надолго задержался возле своей машины, глядя на снег и проходящих
  пешеходов и размышляя о том, что нужно снова идти в ИС-комплекс