хал
  "ревунок", из его башни торчал ствол газомета, который поливал их какой-то
  дрянью. Демонстранты ругали наше правительство, вражеские правительства и
  все прочее заодно. Светофор мигнул, и тут я увидел, как "ревунок" проехался
  по упавшей девушке, переломив ее позвоночник, словно хворостинку. Это никоим
  образом не было частью стандартной процедуры разгона демонстрации. Но прежде
  чем я успел подумать, что это всего лишь несчастный случай, водитель
  бронированной машины наехал на паренька лет семнадцати, впечатал его в
  фонарный столб и двинулся дальше.
   Вспыхнул свет. Я проехал мимо, чтобы не создавать пробки.
   Мне пришлось объехать один из перекрестков, на котором сидело несколько
  сот человек - в знак гражданского неповиновения. Я впервые заметил, что
  среди молодежи были и люди постарше. Да нет, там, пожалуй, собралось куда
  больше взрослых, чем юнцов.
   Выбрав другой маршрут, я погнал к ИС-комплексу. Что случилось с тех пор,
  как я слушал новости в последний раз, почему среди них столько взрослых?
  Сердце застучало быстрее. Что же такое случилось?
   Единственное, что я мог делать, - сканировать мозг Ребенка в поисках
  нового оружия, чтобы крепла мощь нашей страны и мы могли победить, если
  начнется война, чтобы в конце концов вернуть видимость нормальной жизни, в
  которой мы с Мелиндой найдем свою нишу и уединимся там.
   Полагаю, это не слишком благородно. Но сама война не оставляет места для
  благородства.