ородства. Выживают самые умные и хитрые. И даже им не всегда удается
  избежать потерь.
   За то время, пока я добирался до здания ИС, у меня созрело решение. Я
  любил Мелинду. Я боялся Ребенка. Он смог вышвырнуть меня из своего разума и,
  вероятно, способен даже поглотить. Что скрывалось за его повторяющимися
  предупреждениями и просьбами оставить его в покое? Вчера я нашел зацепку -
  что-то в Б-ассоциациях, что-то связанное с Богом. Я не горел желанием
  принести себя в жертву этому сильному измененному сознанию, однако не мог и
  позволить войне, разрушению коснуться моей жизни, погубить первое теплое
  отношение к женщине. Жизнь - это единственное, что достойно жизни, и я не
  позволю китайцам забрать ее у меня. А потому заберусь в разум Ребенка в
  последний раз, поймаю там, что смогу, и вытащу. А потом уйду, получу свои
  денежки и быстренько смоюсь. И первое, что я скажу им сегодня после
  возвращения: работа окончена, идите с миром.
   И, как бывает с большинством планов, все пошло совсем не так, как я
  предполагал.
   Они ждали меня. Морсфаген стоял посреди комнаты, где царила суматоха -
  рассыльные сновали туда-сюда с кипами бумаг. Генерал делал кому-то знаки,
  отдавал приказания и ухитрялся каким-то удивительным образом все время
  знать, что происходит с Ребенком. Харри нервно сжимал руки, хрустя пальцами.
  Под глазами у него залегли глубокие тени, левую щеку кривил застарелый тик,
  волосы перепутались.