ре
  вогнало в некое подобие маниакально-депрессивного психоза. Я понял, что если
  всю оставшуюся жизнь проведу здесь, то забуду другой мир, тот, который знал
  прежде. И ради спокойствия моей души я должен также забыть, что, случись
  Ребенку умереть, умру и я, плененный его внутренним миром. Такова уж новая
  реальность, в которой я оказался, и оставалось только поскорее к ней
  приспособиться. И я приспосабливался.
   Придя в себя и снова обретя способность мыслить, я не смог определить,
  сколько времени провел в беспамятстве. Постепенно в сознании всплывали
  обрывки воспоминаний. Я вспомнил, как бежал вдоль каменных каньонов, которые
  дрожали и меняли цвет, рушились, исчезали и воздвигались заново; там были
  дикие скалы, певшие погребальные плачи, переходящие в долгие пронзительные
  крики и стенания, - заслышав их, я падал, зажимая уши руками, и тоже кричал.
  Я видел пятнистые небеса, переливавшиеся всеми оттенками то желтого, то
  красного цвета, а иногда в них возникали отвратительные черные и коричневые
  вихри. Я восходил к холоду и спускался в жару. Побывал на берегах странных
  морей с водой вязкой, как сироп, и возле озер, от которых пахло бренди. Мне
  являлись темные фигуры, подобные гигантским паукам, танцевавшим среди
  бесконечных паутин из клейких белых нитей, слизни, ползавшие по стенам и
  исчезавшие, едва я подходил поближе, чтобы рассмотреть их. Временами мимо
  меня проносился Поток Силы, вихрь безумной струящейся