ся энергии, который был
  Им - Богом, безумнейшим из нас троих. А потом я очнулся, лежа на полу
  широкого тоннеля, словно упал на бегу, спасаясь от чего-то страшного. Я сел,
  огляделся, понял, что действительно оказался в ловушке. Делать нечего -
  нужно постараться извлечь как можно больше пользы из теперешнего моего
  положения.
   Кроме того, я лелеял слабую надежду: возможно, душа этого морщинистого
  мальчика, этого Ребенка, выздоровеет. И тогда откроется путь наружу,
  появится способ вернуться в мое собственное тело. А его непременно должны
  сохранить там, в ИС-комплексе, - питать внутривенно, содержать в порядке,
  надеясь, что я вернусь, как только смогу. Если Ребенок станет нормальным, я
  сумею пробиться через подсознательные блоки и вернуться в свое тело. Я вновь
  обрету свободу! Даже такая малюсенькая надежда помогла мне остаться в
  здравом уме, чтобы не обезуметь и не вернуться в свое тело сумасшедшим.
   Существовала к тому же еще и возможность, тщательно исследовав этот
  кошмарный ландшафт, отыскать щелку в холодном камне, который не давал мне
  уйти. Я мог потратить на поиски сколько угодно много дней, все равно делать
  больше нечего, и в конце концов найти выход. Конечно, вероятность удачи
  очень мала, ибо ментальный аналог Ребенка огромен, это целый мир, и,
  по-видимому, потребуются годы и годы на то, чтобы исследовать все его
  уголки. К тому же сознание разрушенное, пытающееся полностью