щупальца. Густая пелена скрывала небо -
  толща серых туч перетекала от горизонта до горизонта. Ленты тумана тянулись
  вниз по склону горы, касались деревьев и обвивали мои ноги, так что ниже
  колен я ничего не видел.
   Я пошел вверх по тропе, погружаясь в темноту. Иногда тропа исчезала, и
  мне приходилось карабкаться по крутизне, пока я не находил ее вновь. Страха
  я не знал, ведь ничто не могло мне повредить - пока Ребенок жив, я,
  заключенный внутри его сознания, неуязвим.
   Дни - а может, недели - спустя я добрался до вершины серой горы. Там было
  четыре пика, каждый высотой с человеческий рост, между которыми вполне
  хватало места, чтобы встать. Я протиснулся туда и огляделся, надеясь
  взглянуть на мир, порожденный измученным разумом.
   Все вокруг окутал туман, скрывавший тот путь, который привел меня наверх.
  Было холодно и сыро, и на мое обнаженное тело оседали блестящие капли влаги,
  однако этот холод не причинял мне неудобств. В сумрачном свете, к которому
  уже успел привыкнуть, я ясно различал повисшие на волосках моих рук и ног
  капли росы - они походили на жемчужины в этом мерцающем полумраке.
   Я смотрел с вершины во всех направлениях. Иногда серая завеса
  приподнималась, приоткрывая странные картины. Похоже, до любого уголка этого
  мира от вершины рукой подать - миля самое большее. Я видел зеленые поля и
  серебристые реки, прорезавшие их подобно извивающимся змеям. Холодные белые
  равнины, покрытые