сутствие.
   Они все ползали и ползали, их ноги шуршали по льду.
   Количество тварей не оставалось постоянным. То их было меньше дюжины, то
  вдруг становилось больше сотни, словно морозный воздух порождал их, потом
  тридцать, снова дюжина, две дюжины... Как я ни вглядывался, так и не смог
  уловить момента, когда они появлялись или исчезали, хотя число их менялось с
  каждой секундой. Мне казалось, будто я нахожусь в комнате смеха, вокруг
  кривые зеркала, и тварь на самом-то деле всего одна, а множатся или исчезают
  только ее отражения - в зависимости от того или иного угла поворота зеркал.
   - Ребенок, - позвал я.
   Сморщенный гном не ответил, не обратил на меня внимания. Он созерцал
  кошмарных скорпионов, которые чертили вокруг него круги, держа его в
  повиновении.
   С самого своего первого погружения в его подсознание я не ломал голову
  над причинами появления тех или иных ментальных аналогов, составлявших его
  внутренний мир. Я принимал их как данность, что-то делал, затем искал путь
  наружу, путь к свободе и возвращению в собственное тело. Сейчас, наблюдая за
  этим странным парадом, я начал размышлять о том, что же представляет собой
  это скопище монстров. Почему сущность Ребенка, его энергия и разум уловлены
  в этом месте, привязаны к этому малому кусочку вселенной его подсознания?
  Что такое эти скорпионы, которые окружают его и несут свою злобную стражу?
   Я присмотрелся к ним повнимательнее и обнаружил, что они не