тился за край кровати и поднялся на ноги.
  Прикинул: до двери примерно десять шагов. С трудом доковыляв до нее, я
  судорожно уцепился за ручку, чтобы не упасть снова.
   Открыть дверь без шума оказалось непростой задачей, но я постарался с ней
  справиться, ибо не хотел, чтобы кто-нибудь проведал, что я очнулся и
  разгуливаю. Для начала следовало кое-что выяснить, попытаться узнать, как
  долго я был заточен в сознании Ребенка. И конечно же, отыскать свое тело -
  его наверняка держат где-то неподалеку - и переселиться в него, прежде чем
  они узнают о моем возвращении. Я не доверял Морсфагену, как, впрочем, и
  любому другому профессиональному патриотически настроенному солдафону. Чем
  меньше я буду знать о происшедшем за то время, пока я оставался заперт в,
  сознании Ребенка, пока пребывал во власти безумия, тем дальше окажусь от
  собственного тела - а следовательно, и от независимости, тем большую власть
  надо мной они приобретут.
   Наконец дверь открылась, и я увидел пустой коридор, окрашенный в блеклый
  голубой цвет. Выйдя из комнаты, побрел вперед, держась за стену и стараясь
  не обращать внимания на боль во впалой груди той телесной оболочки мутанта,
  в которой ныне находился.
   Мне не приходилось волноваться о сохранности тела Ребенка, ведь я уже
  уничтожил его самого, впитав его психическую энергию там, в комнате с полом
  из синего льда, скрытой под безжизненной черной страной. Он никогда не
  вернется в это тело.