ще ничего, пока мы не получим ответы на
  некоторые вопросы, - предупредил Морсфаген.
   - Вперед, - разрешил я.
   - Что случилось с Симеоном Келли? Я было удивился, но мгновенно осознал:
  они же не знают, что перед ними не Ребенок. А следовательно, не знают и еще
  многих вещей - что в свою очередь давало мне преимущество.
   - Келли - это я.
   - Нам не до шуток, - отрезал Морсфаген.
   - А я и не шучу.
   Генерал пристально посмотрел на меня:
   - Объясни.
   Я рассказал ему о том, как Ребенок исследовал природу Бога. Открытие, что
  во Вселенной нет никакого смысла, что Бог безумен и все такое, его,
  казалось, совершенно не тронуло. Может, он вообще не поверил мне? Нет,
  скорее уж мне не поверили доктор, сиделка и охранник; жесткий, холодный
  взгляд Морсфагена сказал лучше всяких слов, что он-то как раз поверил, - и
  не только поверил, но и сам пришел к точно такому же заключению некоторое
  время назад, хотя и не имел доказательств. Я понял, что в жизни Морсфагена
  не было места Богу, вере в Небеса, ад и воздаяние за грехи.
   Я намеренно умолчал о том, как поглотил энергию Ребенка. Пусть думают,
  что вскоре все вернется к норме, тогда, возможно, постараются поскорее
  переселить меня в мое тело, где бы оно ни было.
   Закончив рассказ, я спросил:
   - Сколько времени прошло?
   - Месяц, - ответил генерал.
   Могло оказаться и хуже. Я уже готов был принять как должное "годы", так
  что счел ответ Морсфагена подлинным