я, я обратил против них закон. Но теперь сами они и есть
  закон и могут устанавливать какие им вздумается правила. Бороться с ними
  сейчас - все равно что танцевать на зыбучем песке.
   Я сел в кресло, чувствуя, что снова испуган - совсем немного испуган;
  страх этот таился внутри меня и не проявлялся внешне. Просто мир вокруг Ц
  стал казаться похожим на вселенную в сознании Ребенка, где все выглядело
  прочным и ощутимым, но ничему нельзя было верить, где твердое вещество могло
  испариться, а жидкость - обратиться в твердую почву под ногами.
   - Она не единственная, - сказал Харри. Как будто страдания многих делали
  для меня судьбу Мелинды менее важной!.. Нет, именно это и делало ее важнее
  всего.
   - Я позвоню, - сказал я и потянулся за телефоном.
   - Кому?
   - Морсфагену.
   - Возможно, ты совершаешь ошибку.
   - Если этот сукин сын хочет, чтобы я на него работал, пусть вытащит ее из
  Гробницы!
   Я нашел его номер, набрал и стал ждать, пока солдат позовет к телефону
  младшего офицера, пока тот пойдет за майором (майор оказался заикой) и пока,
  наконец, майор позовет Морефагена.
   - В чем дело? - спросил он. Холодно. Властно. Голосом хорошо
  выдрессированного налогового инспектора.
   - В Гробнице содержится одна девушка, задержанная Бог знает почему за
  антиправительственную агитацию. Она...
   - Мелинда Таусер, - оборвал меня он, явно наслаждаясь моментом. Так,
  будто собирался испытать на мне орудия средневековых