понял.
   - Значит, это упрямство.
   - Нет. Это значит, что у меня просто очень развит инстинкт самоуважения,
  - сказал Пертос. - Он так проявляется. - Он улыбнулся, но улыбка получилась
  горькой.
   Лицо Тримкина выражало замешательство.
   - Самоуважения?
   - Сегодня вечером я намереваюсь продать душу коммерсанту, как он и
  предрекал. Тогда единственное, что у меня останется, - это гордость и
  будущее. Без денег мне никогда не видать звезд. Я умру на Земле. А значит, я
  должен дать как можно больше представлений в Городе Весеннего Солнца. Ведь
  если я умру на Земле, то зачем мне будущее? А без будущего нет и гордости.
  Букашка, попавшая в янтарную западню, не может ею гордиться. Понимаете?
   Тримкин не отвечал.
   - Очень трудно играть роль Бога, - продолжал Пертос. - Может быть, когда
  вы с вашей Лигой научитесь сами творить маленькие чудеса, то обнаружите, что
  в действительности власть над жизнью и смертью других отнимает больше, чем
  дает.
   - Никто не заставлял вас быть кукольником.
   - Никто не заставляет солдата убивать. Он может бросить ружье и пойти в
  тюрьму. Но в нем сидит что-то такое, из-за чего ему нравится убивать.
   - Так вы считаете, что я люблю власть?
   - Вы без ума от нее.
   - А людей?
   - Можно любить либо власть, либо людей. Но не все сразу.
   - А вы, я полагаю, любите своего идиота. И этих кукол, которые даже не
  настоящие живые существа.
   - Нет. Я сделал ошибку, полюбив власть. Теперь я стараюсь перевоспитать
  себя, но,