о. Какая чудесная ночь сейчас на берегу океана. Он сидел бы теперь
  перед домом вместе с Молли и Уилли и смотрел на звездопад, вслушиваясь в
  ночные звуки. Они с жаром убеждали друг друга, что метеориты падают с
  тихим свистом, который дано услышать не каждому. Летний дождь метеоритов
  как раз в самом разгаре, и Уилли, как всегда, не загонишь спать.
   Он передернул плечами, глубоко вздохнул. Думать о Молли не хотелось.
  Неуместно это здесь, да и от дела отвлекает. Грэхему не всегда удавалось
  провести грань между тем, что уместно в данной ситуации, и тем, что
  отдает дурным вкусом. Наблюдатель, который смог бы проследить за ходом
  мыслей Грэхема, был бы поражен мешаниной, парящей в его голове,
  отсутствием четких границ между мыслями о предметах, не имеющих ничего
  общего между собой. Все, услышанное и увиденное вновь, причудливо
  соединялось с воспоминаниями прошлого. Любой другой человек вряд ли смог
  бы сохранить здравый рассудок, продолжая удерживать эти образы в памяти.
  Сам Грэхем не знал заранее, куда уведет его воображение, но был бессилен
  остановить поток собственных мыслей. Заложенные воспоминанием понятия о
  границах допустимого отступали перед его шокирующими своей
  раскованностью фантазиями. Возможно, он и сам хотел, чтобы в его
  сознании существовали барьеры, надежно защищавшие