ферина. Яркое освещение зала слепило уставшие глаза.
  Обтрепанный, весь в перхоти пиджак аптекаря раздражал Грэхема. Он
  терпеть не мог молодых аптекарей. У них такой наглый самодовольный вид,
  а в аптеке полный беспорядок. Наверное, и дома тоже.
   - Что-нибудь еще?
   Пальцы аптекаря нацелились на клавиши кассового аппарата.
   Гостиницы, более идиотской, чем эта, возведенная возле нового
  Пичтри-цснтра, местные фэбээровцы, разумеется, не могли для него
  подыскать. Прозрачные стеклянные шахты лифтов, по-видимому, должны были
  не дать забыть ему о том, что он на самом деле в городе.
   На свой этаж Грэхем поднимался вместе с двумя участниками
  конференции. На лацканах их пиджаков выделялись значки с фамилиями и
  приветствием "Хай!". Они держались за перила и обозревали вестибюль из
  поднимавшейся стеклянной клетки.
   - Смотри-ка, вон за конторкой Вилма, - заметил тот, что повыше, -
  надо же, и эти тут, как тут. А хорошо бы трахнуть ее.
   - Да, чтобы она хорошенько подрыгала ногами, - отозвался второй.
   Явная похоть звучала в их голосах. Похоть и желание отмочить
  что-нибудь эдакое.
   - А знаешь, зачем женщине ноги?
   - Зачем?
   - Чтобы она не оставляла след, как улитка.
   Двери лифта открылись.
   - Это наш? - спросил высокий и сам себе ответил: - Наш.
   Выходя из