отличали от обычных любительских фильмов
  выдумка и живость фантазии. Первым на экране появился пес, серый Скотти,
  который дремал, растянувшись на коврике в кабинете. Приготовления к
  съемке потревожили его, он поднял голову, повернулся к объективу, но
  особого интереса не выказал и задремал опять. Внезапно уши Скотти встали
  торчком, он вскочил и бросился на кухню. Камера последовала за ним. Пес
  подбежал к двери и замер, виляя хвостом и дрожа от нетерпения.
   Надо сказать, что Грэхем ожидал следующего кадра с не меньшим
  волнением, чем Скотти. Дверь открылась, и в кухню вошла миссис Лидс,
  нагруженная покупками. Она в изумлении прищурила глаза, свободной рукой
  поправляя растрепавшиеся волосы. Отошла в сторону. Губы ее шевелились,
  она что-то говорила. К ней подбежали дети, принялись разбирать пакеты.
  Девочке по виду было лет шесть, мальчикам восемь-десять. Тот, что
  поменьше, судя по всему, неизменный герой семейных фильмов, дурачась,
  потянул себя за уши. Камера находилась на относительно большой высоте.
  По свидетельству коронера, в Лидсе было семьдесят пять дюймов роста.
   По курткам, накинутым на ребят, по незагорелому еще лицу миссис Лидс
  Грэхем предположил, что съемка сделана в начале весны.
   Когда он видел миссис Лидс в морге, тело ее покрывал густой, ровный
  загар с отпечатавшимися