те, пожалуйста, точнее, когда именно вы видели
  этого человека в переулке? - спросил Спрингфилд.
   - Не помню. Надо подумать.
   - Ну, хотя бы в какое время суток? Утром, днем, вечером?
   - Как называется время суток, я без ваших подсказок знаю. Ближе к
  вечеру, наверно.
   Спрингфилд почесал затылок.
   - Извините, мистер Парсонс, но мне все-таки необходимо уточнить
  время. Не могли бы мы пройти к вам на кухню, чтобы вы могли нам
  показать, откуда вы увидели этого контролера?
   - Сначала вы оба предъявите ваши документы.
   В доме стояла гробовая тишина. Воздух и тот казался каким-то
  свинцовым. Стерильная чистота, казарменный порядок, за который, словно
  за соломинку, цепляется пожилая пара, ощущая, как безвозвратно уходит
  жизнь.
   Грэхем пожалел, что не остался во дворе. Он мог бы не глядя сказать,
  как сложено в ящиках буфета начищенное столовое серебро.
   "Хватить хандрить! Давай раскручивать старую развалину".
   Прямо над кухонной раковиной было окно, из которого хорошо
  просматривался весь двор.
   - Вот отсюда я его заметил. Вас это устроит? - съязвил Парсонс. -
  Отсюда все видно. Хотя говорить я с ним не говорил, и как он выглядит,
  не помню. Если это все, то с вашего позволения, я займусь своими делами.
  Я очень занят.
   Грэхем произнес первую за все это время фразу: