ая аккуратная стрижка.
   Спрингфилд спокойно выслушал эту возмущенную тираду и постарался,
  чтобы в его голосе все еще звучали нотки сомнения:
   - А лицо не помните?
   - Не помню. Может, он с усами.
   - Как у Льюиса?
   - У Льюиса нет усов.
   - Да?
   А счетчик был по его росту или ему приходилось смотреть вверх?
   - Мне кажется, счетчик был на уровне его лица.
   - Вы узнали бы его?
   - Сомневаюсь.
   - Сколько ему лет?
   - Не старый, это уж точно.
   - А вы не заметили, собака Лидсов не крутилась поблизости от него?
   - Нет.
   - Знаете, мистер Парсонс, признаюсь, я был не прав, - заявил
  Спрингфилд. - Вы нам действительно очень помогли. Если вы не возражаете,
  мы пришлем к вам своего художника. Он просто посидит у вас тут на кухне,
  посмотрит, а вы расскажете ему все, что помните об этом человеке.
  Конечно, это был не Льюис.
   - Не хватало еще, чтобы моя фамилия попала в газеты.
   - Об этом не беспокойтесь.
   Парсонс проводил их к выходу.
   На прощанье Спрингфилд сказал:
   - Та огромная работа, которую вы проделали на своем участке, мистер
  Парсонс, выше всяких похвал. Полагаю, вы заслужили приз на конкурсе
  садоводов.
   Парсонс промолчал. Его красное лицо сохраняло напряженное выражение,
  глаза слезились. Он стоял на пороге в шортах и сандалиях, не сводя с
  полицейских тяжелого