руа, который, надо отдать ему должное,
  первым раздобыл альтиметр. Где-то в глубине сознания у Жуани
  зашевелилось подозрение: как могло получиться, что такой ловкий и хитрый
  человек растрепал свои секреты и сам подсказал, как с ним расправиться.
  Но радость победы была столь велика, что подозрение умерло, не успев как
  следует окрепнуть.
   - Он хитер, но слишком тщеславен, - решил финн. - Хотел пустить пыль
  в глаза, чтобы легче вытянуть из меня нужную информацию. Если бы он не
  сболтнул про бандероль, я почти наверняка пошел бы на уступки. Ладно,
  хватит о нем думать. Мир праху его.
   Он упаковал альтиметр в картонную коробку, перевязал и спустился вниз
  к стойке.
   - Положите, пожалуйста, в сейф. Это очень важно... Я заберу, когда
  вернусь.
   - Хорошо, месье. Когда вы уезжаете? Не знаю точно. Может быть, прямо
  начала мне нужно позвонить в Париж.
   - К вашим услугам, месье. Кабинки справа от вас, вон там...
   Жуани закрылся в одной из кабинок и назвал телефонистке номер. Вышел
  он чуть не подпрыгивая от радости. В соседней кабинке пожилая дама
  пыталась рассмотреть что-то в своей записной книжке.
   - Я уезжаю сегодня вечером. Приготовьте, пожалуйста, счет.
   Счастливый, расслабленный, довольный собой Жуани шагал, поглядывая на
  женщин. Он выпил два коктейля в шикарном баре на площади Павильон,
  прекрасно поужинал в "Нью-Йорке" и вернулся в гостиницу. Дул порывистый
  ветер, но