ь... Если я грохнусь так еще раз, мне в
  самом деле придется склеивать кости по кусочкам, - произнесла Марта,
  выковыривая из снега шпильки.
   Серьезный, будто Папа Римский, Ирвин строго посмотрел на нее.
   - Вы очень плохо поступили, Марта. Растяжение связок. Преглупая
  затея.
   - А-а, не наводи скуку. Как ты думаешь, какую ногу я растянула?
   - Выбирайте любую, только продержитесь минут пятнадцать.
   - Тогда правую. Всегда лучше хромать на правую ногу. Сыграем на
  воображаемую публику? Ты поможешь мне встать и надеть лыжи.
   Ирвин согнулся в три погибели, поддерживая спутницу, опиравшуюся на
  палку, и они заковыляли к началу канатной дороги на Биолей. Метров за
  сто до цели Марта принялась вопить и стенать во всю глотку:
   - О-о! Моя нога! Ой-ой-ой! Не так быстро! Я, кажется, разбила
  коленку!
   Один из спасателей тронулся им навстречу.
   - Сжальтесь надо мной, дайте мне умереть! Я хочу умереть! Мне плохо!
   - завопила Марта и плюхнулась в снег.
   Ничуть не удивляясь происходящему, и даже позволив себе ироническую
  улыбку, спасатель подошел к Марте.
   - Что вы хотите - shuss   лыжах.>, и вдобавок не по лыжне. Удивительно, как вы не сломали себе
  шею. Такие трюки не для глубокого снега, постарайтесь запомнить. Марта
  посмотрела на него затуманенным взором.
   - Хоть вы-то не ворчите. Мне так плохо! Спасатель засмеялся.