слов спасатель потащил санки в сторону Куршевеля, а Ирвин
  вместе с зеваками отправился к канатной дороге.
   Добравшись до Болея, Ирвин по лыжне спустился к Пралонгу. Его стиль
  был мягким и легким, но не быстрым. Многие его обгоняли. В районе
  Пралонга он сориентировался и выбрал лыжню, ведущую в Прамерюель через
  сосновый лес, потом развернулся и по западному склону Биолея пошел в
  Куршевель 1850. По дороге он немного понаблюдал за старательными
  учениками горнолыжной школы, обучающимися тонкостям поворота рывком. И
  вот уже вдалеке, справа, показались приземистые и наполовину утонувшие в
  снегу достройки фермы. Ориентируясь на них, Ирвин продвигался только с
  помощью палок.
   Ферма, на которой в этом сезоне никто не жил, представляла из себя
  двор, окруженный четырьмя постройками.
   Ирвин снял лыжи, прислонил их к стене и быстро взбежал по ступенькам.
  Маленькая площадка перед дверью была завалена всяким старьем, начиная с
  ржавого металлического ящика и дырявой кастрюли и кончая зазубренной
  лопатой и беззубыми граблями. Ветхая дверь была, видимо, совсем недавно
  покрашена в ядовито зеленый цвет. В довершение ко всему, он наткнулся на
  два огромных висячих замка.
   Ирвин извлек откуда-то маленькую блестящую штуковину, с которой
  никогда не расставался, и в мгновенье ока справился с этим Сезамом.
   Комната была меблирована в том же стиле, что и крыльцо: шаткий
  шкафчик