на ступеньки, тотчас раздался приглушенный
  хлопок, и на левой стороне его плаща появилась дырка. Он
  конвульсивно дернулся, согнулся и упал лицом вниз, эскалатор
  понес его тело в зал и бросил прямо на меня.
   Действительно ли моя полная беспомощность в эти несколько
  секунд, предшествовавших смерти Дуклоса, была следствием
  настоящего физического паралича - или парализовала меня
  неотвратимость его гибели? Впрочем, я был безоружен и все равно
  ничего не мог сделать. Но вот что любопытно: прикосновение его
  мертвого тела подействовало на меня оживляюще.
   Трудно назвать это чудесным исцелением. Меня охватила
  волна тошноты, а по мере того, как проходил шок от удара, живот
  заболел не на шутку. Сильно болел и лоб, - падая, я, верно,
  ударился головой об пол. Все же власть над мышцами до
  некоторой степени вернулась, так что я осторожно поднялся на
  ноги - осторожно, потому что сильно кружилась голова и я мог
  снова оказаться на полу. Зал плыл перед глазами и я убедился,
  что не особенно хорошо вижу, значит от ушиба головы
  повредилось зрение, что-было странно: пока я лежал, зрение
  вроде бы действовало отменно. А потом сообразил, что просто
  веки от чего-то склеились, провел по ним рукой и обнаружил
  причину: кровь. Много крови, как мне показалось. Она втекала из
  ранки под волосами. Приветствуем вас в Амстердаме, подумал