нырнула в нее. Стало очевидно, что
  случившееся с Дуклосом случится и со мной: эскалатор вынес бы
  меня, вернее то, что от меня осталось, наверх, и это было бы
  довольно позорной смертью.
   Мельком подумалось, что за безумие побудило меня,
  безоружного, преследовать убийцу, у которого пистолет с
  глушителем, и я уже собирался упасть плашмя на ступеньки, как
  заметил, что глушитель дрогнул и немигающие глаза смуглого
  мужчины передвинулись немного влево. Пренебрегая опасностью
  получить пулю в затылок, я оглянулся.
   Люди, столпившиеся вокруг Дуклоса, перенесли свое
  любопытство с него на нас. По-видимому, мой бег по эскалатору
  смахивал на припадок безумия, потому что их лица выражали
  ошеломление, и не было в них намека на понимание происходящего.
  Зато полное понимание и холодную решимость выражали лица трех
  мужчин, которые недавно следовали за Дуклосом, провожая его на
  смерть. Они быстро шли за мной, несомненно, намереваясь
  проделать то же самое.
   Услышав за спиной приглушенный вскрик, я снова обернулся.
  Движущаяся лента достигла конца, что, видимо, застигло врасплох
  смуглого мужчину, потому что он пошатнулся, силясь сохранить
  равновесие. Он повернулся и побежал. Убийство человека на виду
  у множества свидетелей было бы чем-то совершенно иным, чем
  убийство при единственном, одиноком свидетеле, хотя меня не
  покидала